Начиная с 3-го апреля в российском прокате можно застать новинку от хоррор-стриминга Shudder под названием «Обитель смерти». Этот новозеландский фильм ужасов о жутких ночах в пансионе для пожилых людей обращает на себя внимание, прежде всего, актерским составом: главные роли исполнили лауреат премии «Оскар» и звезда франшизы «Пираты Карибского моря» Джеффри Раш (это его первое появление на экране за 5 лет) и будущий Дамблдор Джон Литгоу («Скалолаз»). Сергей Кулешов разбирается, как психологический триллер мимикрирует под готический сюжет и при чём тут… Джокер!
Прямо во время оглашения приговора почтенный судья Стефан Мортенсен (Раш) теряет сознание. Склейка — и мужчина, парализованный на одну половину тела, коротает время под присмотром санитаров в уединенном пансионе за городом. Среди соседей — пожилые люди с провалами памяти, инвалидностью и психопатологиями. В первые же дни Стефан ловит на себе взгляд старика, всюду таскающего с собой перчаточную куклу, но днём кажущегося мирным. На поверку Дэйв Крили (Литгоу) — завзятый маньяк, измывающийся над обитателями пансиона после отбоя. В его арсенале хитрость, маниакальный смех и наручный аватар, та самая кукла по имени Дженни Пен, которой каждый местный вынужден подчиняться. Однако гордый и самоуверенный судья не привык к унижениям и готов выйти на тропу войны с обидчиком.
Перед тем, как кто-то сочтет синопсис затравкой для обаятельной черной комедии, стоит назвать имя одного из сценаристов «Обители смерти». Оуэн Маршалл — популярный новозеландский беллетрист, чей стиль вдохновлен детективными историями Эдгара Аллана По и классикой южной готики. Его рассказ, легший в основу фильма Джеймса Эшкрофта («Жестокая расплата»), изобилует психологическими нюансами и цепляет, в первую очередь, работой с атмосферой пансиона — удушающей, гибельной, вывернутой наизнанку. Вероятно, мощь первоисточника и подстегнула доктора искусствоведения и лауреата премии «Оскар» Джеффри Раша вернуться в кино после 5-летнего перерыва. А Джона Литгоу, чья карьера началась полвека назад с ролей в параноидальных триллерах Брайана Де Пальмы («Наваждение», «Прокол»), привлекла, судя по всему, возможность сыграть многогранного антагониста.
«Обитель смерти» стала бенефисом двух этих титанов актерского ремесла. Что закономерно перевело тривиальный ужастик от Shudder (как-никак за этим названием уже прячется своё облако тегов) в регистр то ли постхоррора, то ли напряженного психологического триллера с элементами потока сознания. Сознания, прежде всего, судьи: герой Раша неотступно двигается по арке персонажа (большую часть времени — в инвалидной коляске) от чопорного и сварливого старика до сломленного проделками соперника невротика. На этом пути его ждут не только предательства других обитателей пансиона и игнор со стороны персонала, но и утрата когнитивных функций, парализующий страх и галлюцинации.
Литгоу же отыгрывает свою партию, будто это роль всей жизни: актер неистово переключается между образом задиристого фрика и амплуа тролля-диктатора. Можете представить, что Джокер в «Безумии на двоих» (СПОЙЛЕР!) не погиб от рук фанатика, а до конца дней своих тянул бы лямку в лечебнице? Дэйв Крили — такой же непредсказуемый психопат с непроговоренной травмой, хохмач, курсирующий по палатам в поисках подпитки чужим страхом. Никаких границ допустимого — в ход идут подтрунивания над паралитиками, сталкеринг, использование лечебного персонала как прикрытия. Прежде чем судья выяснит, что старожил Крили, до того как стать пациентом, тоже был частью пансиона, герой Литгоу будет казаться окружающим злым духом этого места, плотью этих избитых криками больных стен. Может, и не он сам, но наверняка Дженни Пен: в его руке глаза куклы наливаются огнем, пока садист заставляет признать, что она здесь «рулит» (оригинальное название картины — «Правила Дженни Пен»), и принуждает «облизать ей задницу» (даже Джеффри Рашу придётся коснуться языком волосатой кисти Литгоу).
Наличие той самой куклы придает визуальному стилю картины оттенок сюрреализма. Голова Дженни Пен в глазах судьи вдруг начинает вырастать до размеров палаты, а истощающее противостояние с местным тираном награждает протагониста глюками. Элементы слоубернера миксуются с вкраплениями спазматического монтажа, пока герой ищет выход из тюремной клетки собственного подсознания. Сам облик Крили во время его ночных променад собьет с толку кого угодно: Литгоу наносят точечный пластиковый грим и подбирают кислотно-голубые линзы, добавляя к образу оттенок глянцевитой дьявольщины.
После просмотра «Обители смерти», после сколь экстатического, столь и грубоватого финала картины, остаешься с диковинным послевкусием. С одной стороны, в наличии все признаки модного постхоррора, исследующего витки паранойи, частные травмы и природу власти. С другой — фильм отдает приятным ощущением ностальгии, не пытается окончательно сползти в майндфак-трип, а стремится подарить стыдное удовольствие от классической психологической дуэли вредного фаната Шекспира и отвязного психопата. Удерживаясь на этом балансе, надо думать, «Обитель смерти» выиграет себе зрителей. Благодарных за то, что мотивация поступков окажется не такой крепкой, как желание персонажа Литгоу вдоволь поизмываться над героем Раша и желание того боднуть его в ответ.
