7-го октября на Netflix вышел новый проект Майка Флэнагана «Клуб полуночников». Коронованный зрителями и критиками одним из главных хоррормейкеров современности, Флэнаган (сериалы «Призраки усадьбы Блай», «Полуночная месса») уже в четвертый раз работает над шоу для этого стримингового сервиса. Снятый им с его же слов «проект мечты» – экранизация одноименного романа Кристофера Пайка о неизлечимо больных подростках, живущих в хосписе и рассказывающих друг другу страшные истории. Постановщик пробует себя в новом, неожиданном ключе – но получается ли у него удивить и завлечь зрителя? Пытаемся дать ответ на этот вопрос в нашей рецензии.
Илонка (Иман Бенсон) – умная и амбициозная девушка, живущая под опекой приёмного отца. Близится окончание школьного обучения, она торопится поступить в элитный институт, когда внезапно узнаёт о наличии у себя злокачественной опухоли. Спустя несколько месяцев изнурительной химеотерапии героиня ищет в сети задокументированные случаи выздоровления от рака – и находит подобный пример. Статья о девушке Джулии Джейн наводит Илонку на хоспис «Брайтклифф» – место, из которого Джулия вышла полностью исцелившейся. Приехав в «Брайтклифф», Илонка знакомится с живущими там ребятами. Каждую полночь смертельно больные подростки собираются в библиотеке, рассказывая друг другу страшные истории. Однако с появлением Илонки, а также после смерти одного из пациентов, привычный порядок жизни меняется – в доме всё чаще начинают проявлять своё присутствие некие потусторонние сущности.
Первое, что бросается в глаза при просмотре нового проекта Флэнагана – формат антологии. Сочетание вертикального и горизонтального типа повествований для постановщика не ново, подобной конструкцией обладали его предыдущие работы: например, «Призрак дома на холме» (2018). Каждая отдельная серия знакомила нас с одним членом семьи Крейнов, после чего его линия сливалась воедино с остальными к кульминации сериала. Однако «вертикальность» антологии в «Клубе полуночников» принципиально изменила как режиссёрский подход Флэнагана к раскрытию образов главных героев, так и выбранные стилистические решения каждого эпизода. Теперь в единое повествование вклиниваются несколько эксплицитных рассказчиков, а их истории лишаются функции сюжетообразования, позволяя сосредоточиться на отражении внутренних переживаний и страхов персонажей.
Истории, рассказываемые членами клуба, к слову, не всегда страшные, но крайне разнообразные: от детективных в стиле нуар и научно-фантастических приключений а-ля «Терминатор» (1984) до параноидального триллера на манер «Шоссе в никуда» (1996) и подросткового слэшера. Первая серия так и вовсе успела попасть в книгу рекордов Гиннеса за самое «многочисленное использование скримеров в истории телешоу» (21). Впрочем, это тоже всего лишь нестрашная пародия на избитое клише жанра. Что оказывается точно не избитым, так это атмосфера. «Клуб полуночников» сразу же задаёт необычайно динамическую кривую настроения сериала. Во всех смыслах трагедийная обречённость героев перед лицом неминуемой (хотя, кто его знает) смерти соседствует с ироничной лёгкостью, будто бы взятой из «adult young» романа-первоисточника вперемешку с духом подростковых комедий Джона Хьюза. Последнего, к слову, цитируют чуть ли не со второй минуты хронометража первой серии.
Главная гордость и украшение сериала – его актёрский ансамбль. Флэнаган в принципе режиссёр ансамблевого характера, если можно так выразиться, а потому всегда собирает под своим крылом старых друзей и единомышленников. Из предыдущих сериалов в «Клуб полуночников» перешли Саманта Слойан и Зак Гилфорд, сыгравшие в «Полуночной мессе» (2021) главную антагонистку и протагониста соответственно. Из новичков на экране – почти весь состав полуночного клуба. Актёры-подростки блистают в каждой своей сцене, однако чаще всех крадёт внимание Рут Кодд, исполнившая роль Ани, девушки в инвалидной коляске, циничной и грубой, но в то же время нежной и ранимой подруги Илонки. Главная героиня, что, кстати, довольно уместно, нередко уходит на второй план. Члены клуба – противоречивые, импульсивные, часто выходящие на конфликт друг с другом, а потому неизменно выбивающие из зоны комфорта своим поведением. Вишенка на торте, причём как для обычных зрителей, так и для фанатов классических слэшеров, – Хэзер Лэнгенкэмп, «королева крика» 80-х и звезда фильма «Кошмар на улице Вязов» (1984).
Все вышеперечисленные дифирамбы сериалу, тем не менее, могут показаться излишними и даже неоправданными, если посмотреть на статистику. На данный момент «Клуб полуночников» – самый низко оценённый проект Флэнагана: всего 59% положительных отзывов на Rotten Tomatoes, а оценки на КиноПоиске и IMDb едва дотягивают до 7-ми баллов из 10-ти возможных. Даже сарафанное радио в русскоязычном сегменте Сети крайне пассивно откликнулось на новость о премьере сериала. Казалось бы, в чём же здесь проблема? На самом деле, вполне очевидная. Тема, которую мы старательно избегали до этого, а именно хоррорная составляющая.
Работа Майка Флэнагана над хоррор-сериалами примечательна несколькими вещами. Он один из немногих постановщиков, если не единственный, сумевший точно выверить баланс между напряжённым саспенсом фильмов ужасов и тяжеловесным телевизионным форматом. Там, где на длинной дистанции другие режиссёры теряют в концентрации хоррора на квадратный сантиметр плёнки (вспомнить хотя бы недавний «Архив 81» (2022), под финал скатывающийся в совершенно бредовые сай-фай дебри), Флэнаган умело переходит на другие тональности, сохраняя ранее сформированный саспенс для последующих эпизодов. К сожалению, в «Клубе полуночников» чутьё режиссёра дало сбой. Если мы вспомним все предыдущие проекты Флэнагана для Netflix, то заметим следующую концептуальную закономерность: основной базис его историй занимает отнюдь не хоррор. Смысловое ядро «Призраков дома на холме» – история семейной трагедии и попытка её осознания, «Призраков усадьбы Блай» (2020) – трагическая история любви, «Полуночной мессы» – ещё более сложный конфликт между верой, религиозным неистовством и зависимостью. Элементы хоррора на самом деле помогают подчёркивать необходимые смысловые акценты, обостряют конфликтные ситуации до необходимого предела. Проблема «Клуба полуночников» спрятана в его главном нововведении – выбранном формате антологии. Поскольку истории героев преимущественно автономны по отношению к сквозному сюжету сериала, то есть отталкиваются от контекста происходящего, но никоим образом не влияют на основные сюжетные коллизии, горизонтальное повествование тоже обретает автономию по отношению к вертикальным сюжетам каждой серии. Проще говоря, появляющаяся интрига в виде мистического детектива о расследовании древних ритуалов и населяющих старый дом призраках не образует смысловой синергии с историями подростков, и при этом не оказывает существенного влияния на фабулу сериала. В финале сезона Флэнаган привычно расставляет все точки над i, но это происходит так небрежно, что не до конца удаётся понять: а точно ли мы получили ответы на все вопросы? Но даже это не самое главное, ведь в какой-то момент вся творящаяся чертовщина… просто перестаёт тебя пугать.
Если предыдущий проект режиссёра, «Полуночная месса», выстраивался по структуре слоубёрнера, выстреливая шокирующей концовкой, то все поползновения в сторону хоррора в последние две-три серии «Клуба полуночников» окончательно сходят на нет. Возникает ощущение, что сам Флэнаган был в меньшей степени заинтересован в том, чтобы превращать проект в очередной паранормальный сериал ужасов. Получилась подростковая драма, отлично написанная и сыгранная, с небезынтересными стилистическими и формальными экспериментами. Удалось ли снять страшную историю – может быть, но без серьёзных жанровых ухищрений.
Сейчас на стадии постпродакшна находится следующий сериал Майка Флэнагана – экранизация одноимённого рассказа Эдгара Аллана По «Падение дома Ашеров». Будет ли в скором времени после его выхода забыт «Клуб полуночников» – вопрос сложный. Но хочется верить, что большинство зрителей всё-таки увидит в нём нечто большее, чем просто неуклюжую попытку «поженить» между собой мистический хоррор и подростковую драму. Увидит тонкую и умную историю о взрослении через преодоление страха смерти.
