Новый фильм Кристиана Петцольда («Феникс») из внеконкурсной программы Канн добрался до России и был показан на фестивале «Каро.Арт». Юрий Кунгуров размышляет, какими вышли «Отражения №3», и при чём тут блики и отзвуки музыки.
Флегматичная пианистка едет за город с бойфрендом. Машину заносит в поле. Молодой человек погибает, а она обходится царапинами. Ближайшие дни выжившая проводит в компании затворницы, возле дома которой авария и случилась, и между ними завязывается тёплая странноватая связь. Что-то с этой доброжелательной женщиной не так, а поблизости живут её супруг и сын — продолжающие с ней коммуницировать, но почему-то сепарировавшиеся.
Такова завязка новой работы немецкого мастера Кристиана Петцольда. И если она показалась вам, с одной стороны, знакомой, словно уже не единожды экранизированной прежде, а с другой — навевающей ассоциации с сериальными мыльными операми, — то вам не просто показалось.
Сценарии не самая сильная составляющая кинематографа Петцольда, тем более если написаны им без соавтора, как в этом случае. Автор «Барбары» (2012) и «Красного неба» (2023) всё же не сочинитель, а режиссёр с большой буквы, умеющий найти тонкий подход к простоватым бытовым сюжетам, нюансировать драматургию сериального типа и возвести её до уровня серьёзной психологической драмы. Как правило, в его кино особенно любопытна развязка: Петцольд копит напряжение до самого финала, оставляя напоследок либо неожиданный поворот, либо высшую эмоциональную точку. Беда в том, что с «Отражениями №3» получилось наоборот: это сильное кино со слабым финалом.
На протяжении трёх четвертей хронометража Петцольд погружает нас в сложный мир пианистки Лауры, роль которой точно и сдержанно исполняет Паула Бер — муза режиссёра в последние годы, постоянно работающая с ним начиная с «Транзита» (2018). Прежде Петцольд часто сотрудничал с Ниной Хосс (последний раз они вместе сделали пронзительного «Феникса»), и в обеих актрисах можно найти отражение интонации кино Петцольда: загадочную нейтральность, за которой кроется задержавшаяся буря эмоций. Только у Хосс эта буря обычно находила выплеск, тогда как героини Бер в картинах режиссёра чаще так и остаются загадкой.
Такова и её Лаура. Вот погибает за рулем пошловато-роскошного красного авто её бойфренд — а Лауре будто бы все равно. Исполнивший роль парня Филип Фруассан — в другой вселенной вообще-то волевой император (он играет Франца Иосифа в сериале «Императрица») — здесь отнюдь не правит бал, его партия кратка и недолговечна. Событие — вообще-то экстраординарное — подано буднично: сначала машина тормозит и чуть не случается авария, но вскоре она произойдет — её мы уже услышим звуком, увидим последствия, но не визуализацию самого процесса. Лаура себе на уме, в своем притворно спокойном мире. Отказавшись после трагедии ехать в больницу, она находит в хозяйке дома Бетти (Барбара Ауэр, уже снимавшаяся у Петцольда в «Йелле») союзницу и опору в трудную, как бы ни отрицала это Лаура, минуту.
В финальном отрезке Петцольд столкнет в прямом конфликте и переведёт на крик своих тихих героев, проговорит все полутона и недомолвки прямым текстом, упрощая и даже отчасти опошляя то, что строил до этого. А строил он конструкцию, сложно поддающуюся вербализации. Если сосредоточиться на сюжете, то «Отражения №3» покажутся вещью простодушной. Как это часто бывает в подобных историях, гость — в данном случае это Лаура с её сущностью и внутренним миром — привносит жизнь в надломленный мир Бетти и её семьи: в глубине души любящих друг друга людей, живущих рядом и не способных толком поговорить и найти силы на взаимную поддержку. Этот маленький мирок поломан буквально. В доме Бетти постоянно что-то трещит по швам, то течет кран, то взрывается посудомойка. Муж же и сын Бетти корпят над машинами в автосервисе, а при визитах к любимой женщине (сама Бетти называет их «мои мужчины») тут же всё чинят. Вот только вскоре мебель опять оказывается испорчена, да и сама хозяйка уже устала наблюдать за нерезультативным ремонтом. Даже обыкновенные велосипеды в этом пригороде капризно сопротивляются починке. Словом, все тут пытаются подлатать себя и близких: метафора сама по себе, на уровне сценария, уж очень лобовая.
Почему же эта конструкция мало того, что работает, так ещё и производит сильное впечатление? Секрет Петцольда в том, что ему и сюжет не нужен. Временами хочется призвать его персонажей чаще молчать, а обмениваться мыслями при помощи взглядов, пожиманий плеч и жестов. Вот и название напрямую отсылает к искусству невербальному — фортепианной музыке, а именно к циклу «Отражения» Мориса Равеля и его пьесе под номером 3. «Лодка в океане» не самая очевидная и известная часть цикла, выбранная Петцольдом, даже если интуитивно, прямо под стать его стилю. Здесь ранний Равель ещё мыслит в рамках импрессионизма, рисуя картину необозримой морской шири, бликов солнца и красоты волн, сквозь которые прорезает путь хрупкая лодка. Пьеса Равеля прямо по-петцольдовски слегка монотонна, лишена развития и обновления фактуры — и ей это не требуется.
Вот и кинематограф Петцольда безупречен, когда придерживается сдержанности, за исключением ключевых эмоциональных эпизодов. Таковым был оглушительный финал «Феникса» — тоже, кстати, музыкальный, только там вместо пианистки была героиня-вокалистка, точно так же выражающая себя в музыке точнее, чем в каких-либо словах. Аналогичным образом объясняется Петцольд. Вот его герои уединяются в чаще, вот собирают ягоды для пирога, натыкаются на ананасовый шалфей. Вот настройщик за кадром корпит над расстроенным фортепиано. Вот пианистически совершенные пальцы Лауры, пережившей летальную для водителя, но не для неё, аварию, заново осваивают этот мир, колосья травы, руль велосипеда, клавиши.
Это-то и оказывается сутью кино Петцольда, а перипетии сценария — вторичным фоном. Нужно лишь настроиться на тональность, которой верен режиссёр, подобно тому как Лаура в одной из первых сцен угадывает по просьбе компаньонов си-бемоль мажор в играющей на радио музыке. Вместе с героиней уставший от бытовой суеты мира зритель этого удивительно тактильного кино вспоминает, как здорово жить и радоваться простым вещам. После такого хочется пойти слушать звучащую в кадре музыку Шопена, Сметаны и Равеля. А как вариант — побежать смотреть раннего Петцольда.
