Если и стоило добираться сквозь сугробы и метель до кинотеатра «Художественный», то ради якутского участника конкурса. Юрий Кунгуров делится мыслями, почему показ «Тимира» Николая Корякина оставил, пожалуй, самое теплое впечатление с фестиваля «Зимний».
Мальчик теряет маму, но вместо приюта его отправляют в деревню к отцу-алкоголику, с которым он никогда не общался. Нет, это не завязка беспросветной социальной драмы. Напротив, так начинается чуть ли не самый светлый и утешительный фильм по меркам того, что представили режиссеры на фестивале «Зимний» в этом году.
Режиссер Николай Корякин (или Айдын Ате) — автор видеоблога о кино, решивший в определенный момент попробовать снимать самостоятельно. Поработав осветителем у Дмитрия Давыдова на картине «Молодость» (2022) и сделав несколько короткометражек, он выпустил полный метр. Автор не скрывает, что держал в уме ряд ориентиров, а главным источником вдохновения послужило «Королевство полной луны» (2012) Уэса Андерсона. Характерные для работ американского режиссера интенсивность красок и манеру движения камеры Корякин переносит на якутскую почву: «краски здесь другие, природа уникальная, я саха, у меня другой культурный код, вследствие всего этого мы получаем другую историю».
Правда, и сводить фильм к вариации на тему Андерсона было бы неверно — сюжет тут не по-андерсоновски добрый, и чувство юмора у Корякина совершенно другое. Есть в «Тимире» один примечательный и очень трогательный момент. В звуковой дорожке (здесь вообще довольно любопытный и насыщенный саундтрек) возникают начальные интервалы «Лунного света» Дебюсси. Однако после пары-тройки созвучий музыка уходит в другую сторону — предлагается вариация на тему «Лунного света» с похожей аккордовой последовательностью, но не копирующая композицию. Вот и во всех отношениях Корякин берет знакомые ноты, но уводит их в не столь ожидаемую сторону.
Тимиру (в главной роли — восьмиклассник Альгис Данилов) понадобится время, чтобы привыкнуть к обществу отца. Первым проявлением отцовского неравнодушия станет вторжение в личное пространство ребенка. Обратив внимание, что новообретенный сын питается залитой кипятком лапшой быстрого приготовления, он позаимствует у Тимира наборы готовой еды и, добавив мяса, обратит их в более серьезное блюдо. На изъятие еды герой отреагирует сравнительно спокойно (да и у зрителя благодаря игре Георгия Бессонова персонаж отца не вызывает особой антипатии). Не сразу мальчик обживется и в школе. Он столкнется с буллингом, но поданным будто понарошку: проблема есть, но сам Тимир смотрит на нее сонно-равнодушно. Как тот, кто повидал достаточно.
Тимир хочет повидаться с ушедшей матерью — и помочь в этом пообещает… повстречавшееся ему привидение. В этом сюжетном повороте проявляется режиссерская тонкость: он совершенно ненавязчив, подан как нечто вполне себе обыденное. Ну, призрак и призрак. А, может, это все мальчик нафантазировал, а на деле разговаривает сам с собой. Это не столь важно — в призраке он в нужный момент обретает друга.
Не таким плохим окажется и главный обидчик Тимира, да и вообще все в новом месте обитания к нему на деле неравнодушны: от работницы соцопеки, приказывающей его отцу прекращать выпивать, до отца, который нет-нет да и встанет с дивана. За Тимиром, пытающимся уплыть подальше от взрослых, побежит в слоу-мо целый сонм персонажей. Впрочем, далеко он не уплывет, да и подруги, с которой можно было бы сбежать в королевство полной луны, в нужный момент не окажется с ним рядом. Зато рядом будет отец — нормальный в своей ненормальности. И эта линия режиссеру интереснее всего.
Вместо поисков неожиданных сюжетов Корякин делает ставку на подачу материала, на актеров и на визуальный ряд. Это довольно простая история — что всегда правильное решение для дебюта. Скрытые обиды, необходимость быть рядом с близким: все проблемы и стремления героев разрешатся в подготовке к деревенским соревнованиям между семьями. Это лучше один раз увидеть, чем сто раз описать — почти что соревнования на бричках из «Кубанских казаков» (1949). Но, как всегда, главным предметом соревнования становится не приз, а нечто нематериальное. Здесь — налаживание семейных отношений.
Увидев заветный приз — «новый» для времени событий фильма, но по сегодняшним меркам ветхий телевизор Panasonic — не в первый раз в течение просмотра задумаешься: а в каком году разворачивается действие? По диалогам кажется, что это вполне сегодняшняя история, по обстановке временами представляются поздние девяностые, временами — ранние нулевые. На Q&A режиссер по поводу того, когда это все происходит, говорит: «Ответ на этот вопрос не знает никто». Есть какая-то честность в том, чтобы если и снимать сегодня историю, оставляющую пространство для надежды, то уводить ее в безвременье. В яркий полуторачасовой то ли сон, то ли воспоминание из детства.
