15-го августа в российский прокат выходит канадский фолк-триллер «Остров бессмертных». Премьера этого франкоязычного фильма о девочке-полубоге на отдаленном острове состоялась на прошлогоднем МКФ в Торонто. На наших широтах картина рискует затеряться из-за скудной рекламной кампании, странного постера и невнятной локализации (оригинальное «The King Tide» уместнее перевести как «Королевский пролив»). Сергей Кулешов рассказывает, чем эта камерная и мрачная дистопия может порадовать любителей авторского кино.
Один из дальних канадских островов давным-давно обжила коммуна, сведшая к минимуму контакты с большим миром. Избранный здесь мэром Бобби (Клейн Кроуфорд — «Спеши любить») переживает потерю ребёнка. Судьба подбрасывает ему счастливый случай: к берегам острова прибивает лодку с младенцем на борту. Через 10 лет девочка-найдёныш (Аликс Уэст Лефлер — «Добрый медбрат») становится местной мессией: у Айлы (Isle, то есть островная) развивается дар к исцелению людей, чем охотно пользуются соседи. К ребёнку-индиго ежедневно наведываются островитяне, чтобы подлечить болячки, а рыбаки берут ее с собой в море, дабы та, пользуясь своими способностями, манила улов в их сети. Но однажды, когда Айла не успевает спасти своего ровесника, девочку накрывает тоска и ее целительные таланты цепенеют. Пока Бобби пытается защитить девочку, увезти ее на материк и показать врачам, островитяне, пообвыкшие к бессмертию, не намерены расставаться с «морским даром». Особенно яростно за сохранение культа Айлы (чьи способности внезапно вернулись, но действуют только во время сна) бьется ее названная бабушка Фэй (Фрэнсис Фишер — «Титаник»), которую появление ребёнка вытащило из деменции.
![](https://cinemax.ru/wp-content/uploads/2024/08/паолпта-1024x512.jpg)
Режиссер Кристиан Спаркс не впервые снимает тягучий триллер в заповедных областях франкоговорящей Канады. По островным грядам бродил несчастный подросток Джуд Тренор в его дебюте «Не отбрасывай тени» (2014). Там в дело также вмешивались элементы фэнтези, густо переплетенные с теневыми сторонами человеческой сущности. Ребёнок искал выход из грубого и циничного мира взрослых — и упирался во мрак пещер, населенных его собственными страхами. Кино, наследующее одновременно «Пикнику у Висячей скалы» (1975) Питера Уира и «Эволюции» (2015) Люсиль Хадзихалилович: тревожное, сотканное из недосказанностей, любующееся и, вместе с тем, отступающее перед хтонической силой природы
Аватаром стихии в «Острове бессмертных» становится ребёнок, чей дар режиссер демонстрирует через рубленные монтажные фразы. Прикосновение Айлы затягивает раны на мужском лице — и успокаивается море; она впадает в меланхолию, впервые узнав, что такое смерть — и над деревней стягиваются тучи. Дух острова переселяется в человека, чтобы проверить на прочность островное же мышление. Нехитрая вроде бы метафора приобретает новое звучание, едва Спаркс решается обыгрывать ее в традициях Ларса фон Триера («Догвилль»). Не в плане фирменных остроумия и провокативности датчанина, но в смысле сложных этических вопросов, построенных на пароксизмах банальной аксиомы: человеку нет равных чудовищ.
Островитяне находятся в суперпозиции по отношению к Айле, лишая ее привилегии быть ребёнком и ставя в положение ходячего тотема. Десятилетие, прошедшее с прибытия девочки в коммуну, подсадило окружающих на ощущение собственной неуязвимости. Едва череда случайных событий подтачивает уверенность в бессмертии, зависимость даёт о себе знать. Будучи мэром, Бобби, отцу Айлы, приходится лавировать между стремлением спрятать остров от большого мира и представлениями о благополучии девочки. Он оказывается прижат к стенке стенаниями земляков о будущей голодной зиме (рыба перестала сама проситься в сети) и неминуемой смерти. Один лишь его друг, забулдыга Бо (Аден Янг — «Снайпер»), парадоксально сохраняет трезвый рассудок и бичует соплеменников за то, что те забыли ценность настоящего труда и конечности любой жизни. Но ведь фолк-хорроры вроде «Плетеного человека» (1973) уже доказали — чужая, искаженная истина глушит голос разума.
![](https://cinemax.ru/wp-content/uploads/2024/08/аовтпоал-1024x576.jpg)
Ещё одна черта, роднящая картину с триеровской фильмографией — вопрос о волке в овечьей шкуре. Не зря Фрэнсис Фишер здесь самая заслуженная и известная актриса: Фэй в ее исполнении подобна Тому Эдисону, герою Пола Беттани из «Догвилля» (2003), благими мотивами мостящему другим дорогу в ад. Бабушка Айлы, изображая заботу об оной, на деле перехватывает инициативу у Бобби, начинает верховодить островитянами, побуждать их кланяться стихии внутри детского тельца. Кажется, что этой седой, но энергичной женщины на экране совсем немного, она теряется то в толпе, то в извивах горных утесов. Это и добавляет эффекта крупным планам актрисы, контрастирующей пылом проповедника с безжизненным, сломанным деменцией телом, которое мы краем глаза застаём в начале фильма.
«Остров бессмертных» не гонится за велеречивой пасторальностью, хотя любой режиссер, имея под рукой живописный островок в Канаде, изошелся бы на пейзажи. Спаркс же умудряется визуализировать спертость здешней атмосферы, показывая, что и добровольное отречение от цивилизации может стать клеткой. Чем глубже в фильм — тем темнее изображение, из него словно последовательно выкачивают кислород, ведя зрителя к максимальной точке напряжения, взрыву последних оттенков. Природа не терпит, когда у неё забирают цвета, а мессия и рада бы не иметь поклонников.