12 лет назад залихватская биографическая драма «Гонка» (2013) выходила в российских кинотеатрах как премьера, а с 10-го июля она возвращается уже в повторном прокате. Почему фильм стоит того, чтобы вновь увидеть его на большом экране (даже несмотря на то, что в некоторых кинозалах страны в рамках предсеансового обслуживания показывают нашумевший гоночный блокбастер «F1» с Брэдом Питтом) — размышляет Юрий Кунгуров.
Летний прокат нынче не назовешь тухлым, но это все же преимущественно фестивальные премьеры (чего стоит один выход «Савана» — новый фильм Дэвида Кроненберга), тогда как блокбастеров недостает. Перевыпуски в этой ситуации оказываются весьма кстати и охватывают разную аудиторию: этим летом на российские экраны возвращаются фильмы в диапазоне от французской классики («На ярком солнце» Рене Клемана) до образцового ромкома нулевых («Питер FM» Оксаны Бычковой). Нашлось место и ре-релизу «Гонки» Рона Ховарда, что симптоматично: в подцензурных условиях самое время перевыпускать картины о белых натуралах и их горячих взаимоотношениях с авто.
Постановщик фильма, лауреат премии Оскар за «Игры разума» (2001), за последние годы нередко подвергался критике со стороны профессиональной прессы (да и зрители его проекты встречали неоднозначно). Прямолинейный нарратив и обстоятельность его режиссуры в восприятии недоброжелателей оборачиваются нафталинностью, раззадоривая на саркастичные формулировки. Экранизировав три романа Дэна Брауна о профессоре Лэнгдоне («Код Да Винчи», «Ангелы и демоны», «Инферно»), Ховард лишь подлил масла в огонь, связав себя с писателем, над которым точно так же любят посмеиваться.
«Гонка» была принята рядом авторитетных критиков лучше ожидаемого — не говоря уже об огромной зрительской любви, — хотя не обошлось без протестов. По мнению критика Лидии Масловой, изначальный замысел сценария — психологическая драма противостояния характеров — обернулся «кондовой мелодрамой», педалирующей сексапильность Криса Хемсворта. Так или иначе, Ховарду на этот раз повезло с материалом: за основу взят заведомо кинематографичный сюжет противостояния автогонщиков Джеймса Ханта и Ники Лауды. Крис Хемсворт, играющий первого, отвечает за брутальность и харизму, а Даниэль Брюль в роли последнего вносит серьезную актерскую игру. Женская часть актерского состава по большей части отвечает за эстетическую функцию, что смущает — в особенности это касается потребительского использования режиссером Натали Дормер, забегающей в перерыве между съемками третьего сезона «Игры престолов» приблизительно на минуту экранного времени, чтобы повстречаться герою, обнажиться, словно на календарь Playboy, и более в кадре не появиться. Впрочем, и среди женских образов находится внятный — элегантная и своенравная Марлен (Александра Мария Лара — «Бункер»): любовный интерес, а затем и супруга Лауды. В течение отведенного ей экранного времени Марлен пройдет путь от кокетки, не узнающей гонщика Формулы-1 в Ники — невысокого роста флегматика в застегнутой на все пуговицы рубашке — до человека-опоры, оказывающейся с ним рядом в самый страшный момент.
Главная удача материала, которым располагал Ховард — Питер Морган: сценарист и драматург, построивший карьеру на поджанре «Жизнь замечательных людей», от президентов (как, например, тоже снятый Ховардом фильм «Фрост против Никсона») до королевских особ (сериал «Корона»). Морган, обладающий способностью посмотреть на известную личность отстраненно и с некоторым холодком, разглядев жизнь без излишнего благоговения, рассказал доступную, неглупую и в то же время динамичную историю взаимоотношений двух обаятельных и неоднозначных мужчин: не то соперничества, не то дружбы.
Драйв драматургического материала находит отражение в энергии режиссера, который действует аккуратно и по-хорошему старомодно. Ховард искренне интересуется обоими образами, поэтому повествование поочередно переключается между линиями Ханта и Лауды. Под громкую — зачастую чересчур громкую — музыку Ханса Циммера сталкиваются две противоположности: показная экстравертность против замкнутости, словоохотливость против молчаливости, безбашенность против серьезности, блондин против шатена, англичанин против австрийца…
Оба героя предстают очень живыми: так, сколь угодно отталкивающие вещи ни говорил бы его герой, Крису Хемсворту достаточно улыбнуться, чтобы принять беззлобный вид. Сценарий последовательно описывает его Джеймса с разных сторон, давая ему не только вести себя безрассудно, но и страдать, быть непонятым любимой женщиной и оставаться одиноким, как много людей бы его ни окружало; подчеркнуто и его неравнодушие к сопернику / другу Ники — придуман, например, случай жестокого избиения Хантом журналиста за бестактный вопрос Лауде (в реальности его карьера, вероятно, была бы завершена вскоре после этого случая). Однако здесь есть и компонент зрительского недоверия: при всей неоднозначности образа Джеймса, симпатии зрителя все равно на стороне Ники, который изображен чутким мужем, достойным человеком — почти что ангелом, да еще и мучеником в результате страшной аварии.
Главное же достижение Ховарда и Моргана заключается в создании витального экранного мира, в жесткие и остроумные законы которого легко поверить. Не в пример многим чересчур «игрушечным» фильмам на ту же тему, для успеха которых оказалось недостаточно лишь киногеничных декораций автогонок и постоянно находящихся в кадре привлекательных парней (таким в 2019-м будет «Ford против Ferrari», в фокусе которого тоже история сложных взаимоотношений двух мужчин). Противостояние Ханта и Лауды моментально захватывает по простой причине: один обмен взглядами между Хемсвортом и Брюлем — и мы не можем оторваться от происходящего на экране благодаря невероятной химии между персонажами. Под стать им оригинальное название «Rush», которое было бы уместнее перевести как «Натиск» или «Лихорадка»: оно прямо отсылает к склонности героев входить в раж, к их нраву — главной движущей силе фильма.
