7-го июля кинорежиссёру Роберту Эггерcу, главному мастеру готических фильмов в направлении постхоррора, исполняется 42 года. Его работы полны аллюзий на живопись Франсиско Гойи и других гениев искусства, фрейдистских символов и мрачной атмосферы. В день рождения талантливого постановщика Никита Адамов решил проанализировать его первую полнометражную ленту под названием «Ведьма», чтобы разобраться, какие темы были ему интересны на момент её создания, а также понять, как Эггерсу удалось сделать настолько универсальную картину.
P.S. В статье присутствуют спойлеры к фильму!
Конфликт поколений
В режиссёрском дебюте Роберта Эггерса заметно влияние истории о судебном процессе над так называемыми «салемскими ведьмами», произошедшем в 1692-м году. Несмотря на это, действие фильма разворачивается задолго до тех событий, и режиссёр расставляет приоритеты в своей картине немного иначе. Он помещает героев в камерный рассказ, сосредотачиваясь на проблеме, возникшей внутри конкретно взятой семьи. А центральная метафора, показанная через образы дьявола и тёмных ведьмовских сил, говорит о личных демонах и страхах главы семейства Уильяма и его жены и детей. В особенности старшей дочери Томасин, которой из-за возраста и возложенных на неё родителями обязанностей отводится главная роль в повествовании. Конфликт ленты актуален для любого поколения, но развивается именно во времена, когда давление патриархата и религиозное воспитание сильно сказывались на молодых, только встающих на ноги людях. «Ведьма» — семейная драма, призванная обличить лживую систему традиционных ценностей и выявить её недостатки.
Ведьмы символизируют в фильме свободу и независимость от семьи. Молодым парням и девушкам хочется веселиться и наслаждаться жизнью, чему препятствуют строгие родители. Другим источником вдохновения после «Салемского процесса» для Эггерcа стало приключенческое фэнтези Джима Хенсона «Лабиринт» (1986) с Дэвидом Боуи и Дженнифер Коннелли в главных ролях. Героине Коннелли Саре, как и Томасин (Аня Тейлор-Джой), сказали приглядывать и быть кем-то вроде «второй мамы» своему младшему брату. Девушка же грезит театром и уходит в мир фантазий. И, видя ненавистного братика в кроватке, произносит роковое заклинание, чтобы его забрали к себе гоблины. Желание Сары сбывается. Вступительная сцена в «Ведьме» отсылает к «Лабиринту». Томасин в лесу нянчится с младенцем. Перед ней стена деревьев, а в голове легенда об обитающем там дьяволе и его прислужниках, рассказанная её семьёй.
Это словно триггер для героини. В глубине души ей хочется окунуться в чащу этого леса и познать веселье и хотя бы временное забвение, убежав от семейной ответственности и обязанностей. Отчасти мечтает она и о том, чтобы брат, как по щелчку пальцев, исчез. Каждый раз, закрывая глаза руками и видя младенца, девушка думает об этом. И будто бы срабатывает теория о том, что мысль материальна: вновь убрав руки, та не обнаруживает ребёнка. Исчезновение самого младшего из семейства приносит только больше горя и дополнительных трудностей, а с ними и больше давления на Томасин со стороны семьи. Обозлившись, героиня уходит в мир грёз и примеряет на себе образ ведьмы. Той, что обрела заветную свободу. Она не выслушивает родительских нотаций, ведь вольна делать то, что хочет сама.
Противопоставляется и в то же время сопоставляется Томасин её мать Катерина, начавшая медленно сходить с ума на фоне исчезновения сына. Эггерc заставляет зрителя засомневаться, не является ли ведьмой и она сама. Ведь, как известно, это тёмное учение передаётся из поколения в поколение. Женщина, кажется, готова в погоне за моральным успокоением заключить договор с силами зла и воссоединиться с ребёнком. Но её религиозное воспитание, которое та не выбирала, а просто изначально оказалась в таких социальных обстоятельствах, укрепляет в ней веру и превращает в обезумевшую фанатичку. Катерина подталкивает Томасин покаяться в грехе и молиться за спасение души, избавившись от любых помыслов о похоти и персональной независимости, и дочери от этого жутко. Даже отец находится в состоянии прострации и не способен адекватно возразить. Деспотичность матери затмевает патриархат и демонстрирует разрушение семейных ценностей посредством символов одержимости.
Паранойя
Отличительной чертой фильма является его реализм и минимализм, отсутствие привычных для хоррора скримеров, ужасающих и запоминающихся образов, появления которых ждёшь, чтобы испытать страх и типичные при просмотре лент подобного жанра эмоции. История развивается неспешно, скорее по шаблонам детектива, с недосказанностью, а вся мистика остаётся за кадром. Режиссёр в качестве важного элемента включает индивидуальные фобии и не прекращающуюся паранойю каждого из членов семьи. И частенько играется с «чеховскими ружьями», которые вроде и должны выстрелить, но причин на то у них нет. Подкидывает детали, способные работать непредсказуемо в силу их двойных смыслов. Скажем, козёл чёрной расцветки, то ли выполняющий функцию обычного домашнего животного, то ли представляющий собой нечто большее и зловещее. В первой половине истории он раскрывается через мифы, распространяемые младшими детьми семейства. Они наделяют его властью самого князя тьмы и дают ему имя «Черный Филлипп». Ближе к финалу козёл, как нам кажется, оказывается сатаной.
Эггерс демонстрирует внутреннее социальное устройство семейства через разные временные исторические отрезки. Паранойя свойственна американскому обществу 80-х годов XX века. Это показано, например, в триллере Тая Уэста «Максин XXX» (2024). Беспричинный страх перед сатанизмом, излишняя религиозность старшего поколения, сексуальное раскрепощение младшего, похищение детей, изоляция семьи, подобно типичным сектам, наводнившим страну, и алкоголизм и наркотики даже среди детей и подростков.
В одном из эпизодов можно увидеть урожай кукурузы, поражённый спорыньей, как некую пасхалку. Спорынья, как известно, вызывает изменения в центральной нервной системе и приводит к бредовым состояниям и судорогам. Таким образом, режиссёр говорит об алкогольной и наркотической зависимости, и вводит зрителя в заблуждения по поводу того, не является ли происходящее галлюцинацией вследствие отравления. Ведь плохие початки могли употреблять в пищу все. Поэтому неудивительно, что у среднего сына случился припадок, который мать посчитала одержимостью. Томасин в развязке фильма, раздевшись, отправляется на шабаш ведьм, что служит актом окончательной сепарации от родителей.
Коллективная паранойя довела эту семью до безумия, увела их далеко от привычной любви и согласия. И виной тому не кукуруза, лишь вызвавшая видения. А люди, воспитанные в атмосфере страха и предубеждений. Это передавалось им от их предков, а те передали это собственным детям. Бесконечный и замкнутый круг, мешающий адекватно воспринимать реальность и достойно жить и развиваться как личность. А вместе с этим строить брак и рожать детей. И, разумеется, все массово наблюдали, как козёл из амбара разговаривал и ходил на задних конечностях.
